Почему психолог не знает, что делать на первой встрече — и боится продолжения работы

Трудность поджидает психолога, когда он встречается с реальным клиентом на первичной встрече. Несмотря на годы обучения и собственной терапии он оказывается в очень непростом положении. Всё как будто стирается из памяти и он бессознательно цепляется за какие-то обрывки фраз, автоматически что-то говорит и в основном просто слушает, стараясь скрыть свою растерянность, а то и панику.

О чём вообще человек говорит? Что его рассказ говорит о его психической реальности? Как не скатиться в позицию сочувствия, поддержки, наставничества? Что сказать, какие вопросы задавать и стоит ли вообще? Про интерпретации можно просто забыть. Не до них. Это естественная ситуация начинающего психолога. У некоторых даже возникает желание побыстрее набрать постоянных пациентов, чтобы как можно реже проводить первичные консультации и не испытывать каждый раз этого ужаса.

Первая консультация сложна прежде всего тем, что на психолога сразу обрушивается очень много всего и перед ним стоит много задач. Решить, что я просто буду следовать за клиентом и не стану ставить никаких задач, особенно терапевтических, — не слишком мудрое и конструктивное решение.

Первая консультация требует не столько умения быстро «понять человека», сколько способности выдерживать неопределённость, не теряя при этом способности мыслить, находиться в метапозиции — наблюдать, понимать, но не проваливаться.

«Трудные клиенты», которые так пугают психолога, часто оказываются трудными прежде всего потому, что психолог вынужден реагировать на фасад — на то, что ему непосредственно предъявляют. Иногда клиент действительно пытается выбить психолога из седла, вовлечь его в привычный сценарий отношений и даже доказать, что тот не сможет ему помочь. Быстро понять, что здесь вообще происходит, бывает очень сложно. Психологу нужны время и пространство, в которых материал сможет постепенно разместиться и начать приобретать смысл. Нужна дистанция, а её-то как раз обычно и не хватает на первичной консультации. Речь не об эмоциональной дистанции от клиента, а о возможности не отвечать немедленно на всё, что он приносит, дать материалу время развернуться и увидеть за непосредственным воздействием его бессознательное послание.

В каком-то смысле психолог сам загоняет себя в угол, когда пытается провести одну встречу, за которую нужно успеть всё: понять человека, оценить его состояние и возможности терапии, что-то дать ему уже сейчас и одновременно решить вопрос о продолжении работы. В результате вместо пространства для размышления возникает давление времени, а вместо исследования — необходимость быстро реагировать на то, что клиент предъявляет.

Пассивное следование за клиентом может казаться самой безопасной тактикой. Да, так и есть, но она же и меньше всего даёт. Полностью в ней оставаться не получится, психолог в итоге перейдёт к реактивной позиции. Он будет отвечать, реагировать на то, что исходит от клиента. Клиенту в такой ситуации приходится становиться всё более активным самому: рядом с ним оказывается кто-то аморфный, а его собственная активная или требовательная позиция не встречает ни границ, ни попытки перенаправить происходящее в другое русло.

Начинающие психоаналитические психологи нередко боятся быть активными. Они не хотят расспрашивать, преследовать клиента вопросами, проявлять любопытство, направлять движение его ассоциаций, чтобы работа была действительно аналитической. Но часто чистый идеал нейтральности и правило свободных ассоциаций понимается слишком буквально. Следование этому идеалу, которое часто выражается в исключительно молчаливой позиции, не просто неуместно, оно просто вредно. Это не значит, что психолог должен быть разговорчивым и активно направлять беседу, совсем нет.

Речь о другой активности, внутренней. Это активное слушание, мышление, и даже направление процесса. На первичных консультациях это необходимо. Речь не о первичном психоаналитическом интервью, которое проводит психоаналитик с человеком, который хочет пройти психоанализ на кушетке и знает, что это за метод. У психолога в нашей реальности ситуация радикально другая. К нему приходит человек за помощью, ему безразлично, в каком методе тот работает, он знать не знает о психоаналитических правилах. Ему просто нужна помощь, здесь и сейчас. Если психолог промолчит всю встречу или скажет пару непонятных фраз — он это расценит как издевательство и надувательство. И отчасти будет прав!

Обычно говорят, что начинающему психологу трудно предложить клиенту терапию. Мне кажется, сама постановка вопроса часто скрывает более глубокую проблему. Дело не в страхе «продавать» терапию, а в том, что на первичной консультации не произошло чего-то, что могло бы привести самого человека к желанию продолжить это исследование себя. Не возникло нового понимания, не появилась неожиданная связь, человек не получил опыта того, что здесь с происходящим с ним можно работать. Что тогда должно побуждать его снова и снова приходить на сеансы?

Психологу при этом страшно не только предложить терапию, но и начать её. Что ждёт дальше? Как я буду работать с этим человеком? Что делать, если он начнёт отыгрывать, атаковать меня или кадр? Вдруг его психическое функционирование окажется тяжелее, чем мне показалось, и я не справлюсь? Это реальные опасения, причём далеко не только начинающих специалистов.

Здесь возникает очень простая и неприятная логика: если я плохо понимал, что делаю с этим человеком на первой встрече, почему я должен верить, что буду понимать, что делать с ним на пятой, десятой или двадцатой?

Поэтому проблема перехода от консультации к терапии существует с обеих сторон. Клиент не увидел достаточных оснований продолжать, а психолог не чувствует достаточной опоры, чтобы это продолжение уверенно предложить.

Повторяющийся опыт неудачной работы, когда клиенты быстро уходят, только усиливает неуверенность. В какой-то момент сомнение «не очень хорошо провёл эту консультацию» превращается в гораздо более тяжёлое: «может быть, я вообще не умею работать». Некоторые психологи в итоге отказываются от практики. Полученное образование, годы обучения, собственная терапия, деньги и силы, вложенные в профессию, оказываются практически не использованы. Это действительно очень обидно.

Мне кажется, психологу нужна не дополнительная уверенность, а опора, которая поможет сделать первые шаги с клиентом.

Возможно, проблема вообще не в том, что психолог не умеет проводить первую встречу, а в том, что мы возлагаем на одну встречу слишком много. За пятьдесят минут нужно понять человека, оценить его состояние и возможности терапии, начать терапевтическую работу и решить вопрос о продолжении. Именно поэтому я в какой-то момент пришла к тому, что первичная психоаналитическая консультация должна занимать не одну, а три встречи.

Это не три отдельные консультации и не растянутое знакомство с клиентом. Это единый процесс, в котором появляется возможность не торопиться с выводами, проверять возникающие гипотезы, наблюдать, что меняется от встречи к встрече, и постепенно переходить от того, что человек предъявляет, к пониманию того, как устроена его психическая реальность.

Такой помощью становится структура первичной консультации — причём не столько внешняя, хотя на первых этапах важна и она, сколько постепенно формирующаяся внутренняя структура работы.

Возникает закономерный вопрос: как психоаналитический метод вообще может сочетаться со схемами и алгоритмами? Я отвечу: прекрасно может, если они основаны на психоаналитическом мышлении и понимании закономерностей психических процессов.

Структура не должна подсказывать психологу готовые реплики, хотя удачные формулировки тоже полезны, особенно в начале работы. Она должна помогать понимать происходящее и решать как диагностические, так и терапевтические задачи. Постепенно внешняя схема перестаёт быть необходимой, потому что превращается во внутренний способ клинического мышления.

Из попытки решить именно эту задачу и вырос ПАК — психоаналитическая консультация. Эту систему я разрабатывала в течение многих лет на основе собственной практики, большого количества первичных консультаций в психологическом центре, сотен супервизий и опыта преподавания психоанализа.

Мне хотелось создать способ работы, при котором первичная консультация перестаёт быть самым тревожным моментом практики. Она может стать одной из самых интересных её частей: за короткое время перед нами постепенно возникает психическая реальность другого человека, появляются первые гипотезы, начинает складываться понимание его страдания и становится яснее, какую дальнейшую работу мы действительно можем ему предложить.

Первичная консультация тогда перестаёт быть испытанием, которое нужно как-то пережить, чтобы перейти к «настоящей терапии». Она сама становится началом психоаналитической работы и закладывает фундамент того, что сможет происходить дальше.

Познакомиться с принципами ПАК и посмотреть, как эта система работает на конкретных трудных ситуациях первичной консультации, можно на бесплатном вебинаре «Трудные случаи в консультировании».